Сказка. Атом Созерцатель в стране Игрушек.

12+
12+

3 просмотра

7 дней назад

ПожаловатьсяНарушение авторских прав
12+
12+

3 просмотра

7 дней назад

ПожаловатьсяНарушение авторских прав
12+
12+

3 просмотра

7 дней назад

Атом Созерцатель в стране игрушек. Атом попал в этот мир случайно. Волны вынесли его на берег, где песок был похож на мелкие опилки, а трава — на зелёный плюш. Он сразу понял, что это не обычная земля. Здесь жили Игрушки. Их было три великих народа. Мягкие — пушистые, с глазами-пуговицами и вечной улыбкой. Деревянные — с резными лицами, покрытые лаком, они говорили с достоинством и скрипом. И Стальные — холодные, блестящие, с острыми гранями, чьи голоса звенели, как удары молота о наковальню. У каждого народа был свой язык, свои традиции и свои песни. Мягкие пели о тепле, Деревянные — о корнях, Стальные — о вечности. Атом ходил по их городам и сначала удивлялся. На каждой стене висели экраны-оракулы. С них говорили лица — вожди, клерки, иконы стиля, знатоки мнений. Они улыбались, спорили, обещали. Игрушки смотрели на них и кивали. Атом спросил одного Мягкого, кто эти персонажи на экранах. Мягкий моргнул пуговицами и ответил: — Это мы. Атом присмотрелся. Лица на экранах были похожи на Игрушек, но не совсем. Они были словно уменьшены и отполированы, как отражение в ложке. Перед трапезой он спросил ещё одного — Деревянного. Тот скрипнул и сказал: — Это наша жизнь. Атом не понял. Но промолчал. Он заметил, что у всех трёх народов башни власти устроены одинаково. Хотя языки были разными, хотя песни были разными, хотя Мягкие не понимали Деревянных, а Деревянные — Стальных, — всюду наверху сидели одни и те же фигуры. Их называли Изобретателями. Которые устраивали парады и забавы по народным волнениям, налоговым обременениям и кредитным каникулам, за которые все платили во имя защиты от глобальной тишины. Всем хотелось впечатлений и куража, на это намекала с экрана вечная квартальная глянцевая голова с хищной, но очень доброй улыбкой. Атом ни разу их не видел. Только слышал, как о них говорят шёпотом, с уважением и страхом. Однажды он забрёл на площадь, где шла госпожа Война, вся в доспехах и пушках, как фотомодель на показе мод. Мягкие и Деревянные стояли друг против друга. Они кричали, размахивали флагами, бросали друг в друга чем-то, что взрывалось с сухим треском. Атом пригляделся. Взрывы были слишком ровными, слишком своевременными. Раненые падали слишком красиво. А потом на площадь вышли три фигуры в блестящих одеждах и объявили перемирие. Они обменялись рукопожатиями и телами своих племён. Тела унесли. Флаги свернули. И все разошлись. Называлось это живопись. На следующий день Атом увидел, как те же три фигуры объявили новую игру — теперь Мягкие и Стальные против Деревянных. Он спросил у прохожего Стального, почему всё так быстро меняется. Стальной звякнул и ответил: — Так надо. Атом спросил: — Кому? Стальной ничего не ответил. Только посмотрел на экран, где улыбался очередной Избранный. Атом начал считать критическую массу. Он считал, сколько раз Мягкие подставляли Деревянных, чтобы победили Стальные. Потом — сколько раз Деревянные подставляли Стальных, чтобы победили Мягкие. Потом — сколько раз Стальные подставляли Мягких, чтобы победили Деревянные. Числа сходились. Всегда сходились. Ни один народ не выигрывал по-настоящему. Но каждый кричал о победе. Он заметил и другое. Когда Шоу — так называли эти экраны — начинало тускнеть, когда Игрушки переставали смотреть и начинали спрашивать, — тогда случалась игра. Фальшивая, видно, но с настоящими жертвами. Их называли «сопутствующим вопросительным ущербом, от которого избавляется в игре». Их оплакивали на экранах. Потом показывали мирные переговоры. Обмен пленными. Гуманитарные миссии. Обмен телами. И вера возвращалась. Экраны снова светились. Атом долго не мог понять, что это. Он думал, что сходит с ума. Он видел, что Игрушки знают. Они знают, что игры — искусственные. Они знают, что экраны — это не они. Они знают, что Изобретатели прячутся. Но они молчат, как молчат купоны, на которых воображением, в зависимости от духа веры, рисовались любые по статусу уровня веры числа, за которые можно было себе купить обычное созерцание вместо участия в шоу. И не потому, что запрещают молчать. А потому, что им так удобнее. Однажды он забрёл в мастерскую. Там, в углу, за кучей опилок, он увидел три кнопки. Они были одинаковые. На каждой было написано одно слово, которое он не знал. Он спросил у хозяина мастерской, старого Деревянного, что это. Старик скрипнул, посмотрел на кнопки, потом на Атома, потом снова на кнопки. И ничего не сказал. Только покачал головой и ушёл. Атом остался один. Он смотрел на кнопки. Потом на экран, где улыбался очередной Избранный. Потом снова на кнопки. И вдруг понял. Не умом. Не словами. Просто почувствовал — как холод в груди. Он понял, что весь этот мир держится не на вере в Шоу. Он держится на том, что все делают вид, что верят. И Изобретатели, и Избранные, и Мягкие, и Деревянные, и Стальные. Все. Потому что если кто-то один перестанет делать вид — всё рухнет. И тогда придётся нажать кнопку. А этого боятся все. Даже те, кто прячется за Шоу. Он вышел на площадь. Там снова кричали. Три лидера стояли на трибунах и говорили о

Название:

Сказка. Атом Созерцатель в стране Игрушек.

Категория:

Культура